В балетном репертуаре Большого театра Беларуси есть поистине музейные экспонаты. Балеты, поставленные более 100 лет и восстановленные для зрителей в ХХI веке в (можно сказать) первозданном виде. Речь идет про одноактные балеты «Жар-Птица» и «Шехеразада», поставленные когда-то для балетной труппы «Русских сезонов» Сергея Дягилева. Настоящий раритет!
Когда сегодня Большой театр Беларуси отдает свою сцену «Жар-Птице» и «Шехеразаде», зритель словно бы переносится в Париж начала XX века, в эпоху, когда русская антреприза Сергея Дягилева блистала на сценах Европы, а каждая премьера становилась событием мирового масштаба. Эти балеты — не просто спектакли, а живые легенды, где музыка, хореография и живопись сливаются в магию балета. И среди создателей этих шедевров — два гения, чья родословная связана с белорусской землей: художник Леон Бакст, уроженец Гродно, и композитор Игорь Стравинский, чьи предки были родом с территории нынешней Беларуси.
КАК ПТИЦА ФЕНИКС
Балет «Жар-Птица», что нечасто, но можно видеть на сцене Большого театра Беларуси, появился на свет в 1910 году во Франции и мгновенным стал триумфом. Великий импресарио Сергей Дягилев понимал: Европу надо очаровать чем-то исконно русским. И лучшего, чем балет, либретто которого соткано из сюжетов самых ярких волшебных русских сказок, трудно придумать.
У «Жар-птицы» два отца-создателя: Игорь Стравинский и Михаил Фокин. Для 28-летнего композитора это была первая балетная партитура. Именно Дягилев привел его в балет, в котором впоследствии Стравинский сотрудничал со многими хореографами, например, Джорджем Баланчиным, поставившим 27 балетов на его музыку. В том числе свою версию «Жар-птицы» с декорациями Марка Шагала — еще одного уроженца Беларуси.
Происхождение Стравинского придает особое значение этому балетному раритету на белорусской сцене: отец композитора, знаменитый оперный певец Фёдор Стравинский, родился в Речицком уезде Минской губернии (современная Гомельская область), был наследником старинного белорусского шляхетского рода герба «Сулима». Именно музыка к этому балету принесла 28-летнему малоизвестному молодому композитору мировое признание. О восторженной реакции публики говорят слова французского литератора Анри Геона, назвавшего «Жар-птицу» «чудом восхитительнейшего равновесия между движениями, звуками и формами». Раз корни одного из величайших композиторов XX века ведут в Беларусь, балет «Жар-Птица» — это не только мировой триумф, но и наша национальная гордость тоже.
Занавес этой балетной постановки скрывает еще одну удивительную историю. Михаил Фокин писал наброски музыки к балету своим телом, разыгрывая сцены прямо в кабинете Стравинского. «Я не ждал музыки, я жил ею. Мы с Игорем шаг за шагом создавали Жар-Птицу, словно маленький волшебный мир в кабинете Стравинского».
Фокин был не просто хореографом. Он был алхимиком сценических образов, объединяющим танец, музыку и декорацию в единый эффект чуда. В «Жар-Птице» его новаторство проявилось особенно ярко: танцы босиком, длинные распущенные волосы, естественные движения рук и тела — это был спектакль, в котором тело стало главным выразительным инструментом, каждый жест — частью музыкальной партитуры. Об этом сам Фокин рассказал в своих мемуарах «Против течения»:
«Стравинский приходил ко мне с первыми набросками, с первоначальными мыслями. Он мне их играл. Я для него мимировал сцены. Я изображал Царевича. Я лез через пианино, прыгал с него, бродил, испуганно озираясь, по моему кабинету… Стравинский следил за мною и вторил мне отрывками мелодии Царевича на фоне таинственного трепета, изображающего сад злого царя Кощея. Потом я был царевной, брал боязливо из рук воображаемого царевича золотое яблоко. Потом я был злым Кощеем, его поганой свитой и т.д. Все это находило самое живописное отражение в звуках рояля, несущихся из-под пальцев Стравинского».
Так день за днем из музыкально-танцевальных занятий рождался шедевр, что будет столетие вдохновлять хореографов на постановки новых версий «Жар-Птицы». Морис Бежар, Джордж Баланчин, Борис Эйфман, Валентин Елизарьев и Андрис Лиепа, что несколько лет занимался реконструкцией балетных постановок «Русских сезонов». Реконструкция балета «Жар-Птица» на сцене Большого театра Беларуси была осуществлена 104 года спустя после его премьеры, осенью 2014 года. И с тех пор не покидает сцену.
Если кому-то этот балет и его хореография могут казаться устаревшими или по-детски простыми — глубокое заблуждение! За сто прошедших лет балет ушел далеко в технике, но вот что говорит о партии Жар-Птицы в хореографии Михаила Фокина народная артистка Беларуси Ирина Еромкина: «Мы, балетные, делим партии на сложные и тяжёлые. Сложная партия — та, в которой много техники, но ты можешь даже физически не устать, хотя там пируэт, там пируэт. Тяжёлая партия — это когда ты танцуешь и понимаешь, что физически устаёшь. Жар-птица для меня — тяжёлая, физически тяжелая партия. Ты выскакиваешь, танцуешь сложнейшую вариацию, а следом адажио непростое. Помимо этого, много всяческих нюансов: и взгляд, и руки, и образ. И когда всё это вместе собираешь… Помню, были такие моменты, когда, станцевав, убегаешь за кулисы и понимаешь: ощущение, словно ты кровь глотаешь. И это единственный спектакль, на котором у меня происходит такое. Когда я убегаю за кулисы, и кажется, что уже даже не могу идти. Если ты не в форме, лучше за эту партию вообще не браться».
Золотой балет
«Шахеразада» и «Жар-птица» — роскошная контрастная пара. И тот и другой балет сделаны для Дягилевских сезонов, но они представляют два совершенно разных космоса: Римский-Корсаков и Стравинский — это небо и земля», — говорит театральный режиссер Георгий Исаакян, известный белорусской театральной публике по недавней постановке оперы Чайковского «Орлеанская Дева». Балет «Шахеразада», что традиционно идет на сцене нашего Большого театра в паре с «Жар-Птицей», был поставлен Михаилом Фокиным в том же 1910 году по мотивам арабских сказок на музыку Римского-Корсакова с Идой Рубинштейн и Вацлавом Нижинским в главных партиях.
Именно в «Шехеразаде» Нижинский воплотил одну из самых мистических и зрелищных партий — Золотого раба. Ему было всего двадцать лет, но уже тогда критики поражались удивительной способности танцовщика «нарушать законы земного притяжения». Каждое вращение и шаг Нижинского в этой партии создавали удивительный визуальный и эмоциональный акцент, а дуэт со страстной, гибкой как змея Зобеидой (Ида Рубинштейн) буквально гипнотизировал публику. Эффект дополняли костюмы, созданные Львом Бакстом, сиявшие золотом и драгоценными камнями.
Золотой раб превратил Вацлава Нижинского в «золотое божество балета», кумира эпохи. И сегодня эта партия требует невероятного мастерства от танцовщика – ее исполняли великие Фарух Рузиматов, Николай Цискаридзе. А в Минске стоит увидеть в ней Андрея Бариева, ученика главного балетмейстера Большого театра Беларуси Игоря Колба. Определенно, это одна из самых удачных партий Бариева! Строгий критик, возможно, найдет недочеты в танце молодого солиста, но все же признает – временами мурашки по коже, насколько точно Бариев повторяет образ Нижинского в этой роли! Позировка, пластика, линии тела, сам дух – все узнаваемо! Словно легендарный Нижинский сошел на сцену со своих фотоснимков, где он запечатлен в образе Золотого раба.
И всё же удивительно, что никто из зрителей XX века не видел легендарный танец Золотого раба, как и фрагменты из балета «Жар-Птица» в записи. Сергей Дягилев строго запрещал снимать спектакли на камеру, а те записи, что все же делались, велел уничтожить. Великий иллюзионист балетного мира, он желал, чтобы магия танца оставалась тайной, а волшебство спектакля — живым и неповторимым для каждого в зале. Так танец Нижинского превратился в легенду, о которой говорили, передавали на словах, но больше никогда не могли увидеть…
Сегодня, когда «Шехеразада» снова оживает на сцене Большого театра Беларуси, зрители могут прикоснуться к этой тайне. «Мы взялись за эту постановку не для того, чтобы стать лучше Михаила Фокина, — говорил Андрис Лиепа, подаривший нам такую уникальную возможность видеть эти балеты. — Помимо его безусловной гениальности как хореографа классического танца, Фокин был новатором в постоянном поиске новых форм взаимодействия разных сценических жанров». Воссозданные постановки начала прошлого века позволяют нам сегодня не просто видеть спектакль — но и переживать эпоху, чувствовать дыхание прошлого и быть свидетелями великой встречи мирового балета с белорусской культурой.
Следующие показы балетов «Жар-Птица» и «Шехеразада» пройдут в следующем театральном сезоне. Следите за афишей Большого театра Беларуси!
Текст: Анастасия Костюкович Фото: открытые источники в Интернет
