20 ноября 2025 года балетный мир отметил 100-летие со дня рождения великой Майи Плисецкой, чья биография кровными узами связана с Беларусью. 5 декабря в Большом театре Беларуси прошла презентация первой биографии в книжной серии «ЖЗЛ» издательства «Молодая гвардия», посвященной легендарной балерине. Книгу лично представил автор, Николай Ефимович – журналист, глава телеканала «БелРос» более двадцати лет лично знавший Майю Михайловну Плисецкую.
«Я ведь сам родом из Беларуси, – с этих слов начал встречу со зрителями, журналистами и почетными гостями презентации в Гобеленовом зале Большого театра Беларуси Николай Александрович Ефимович. – И потому для меня крайно важно было, чтобы презентация этой книги и снятого мной двухсерийной документальной ленты «Майя Плисецкая, которую мы не знали» прошли в Беларуси. Белорусская премьера фильма состоялась на кинофестивале «Лістапад», где мы были удостоены специального приза Парламентского собрания Союза Беларуси и России, что очень символично».
«Как выяснилось, – отметил на встрече автор, – большинство людей до сих пор не знают, что Беларусь для Майи Плисецкой – не чужая земля. И не только потому, что она в свое время здесь танцевала, любила приезжать и очень ценила минскую публику как настоящую, умеющую оценить, восхищаться и может восторгаться так, как мало кто умеет. Она вообще любила нашу публику, хотя объездила весь мир, и принимали ее везде невероятно! Вспомним хотя бы Аргентину, где ее на руках носили… Эта земля для нее не была чужая. И прежде всего потому, что родители Майи Михайловны – уроженцы Беларуси. Папа – Михаил Плисецкий – родом из Гомеля: он там родился, вырос и жил где-то до лет двадцати, пока не увлекся революционными идеями, которые, к слову, Майя Михайловна не одобрила в своих воспоминаниях. Отца она помнила мало, потому что была еще девочкой, когда его репрессировали. Но любила отца она очень сильно.
А мама Плисецкой – Рахиль Мессерер – родом из города Вильно: для царской России это была территория Беларуси. Более того, родители ее матери – дедушка и бабушка Майи Михайловны – были выходцами из местечка Долгиново под Вилейкой.
И еще один момент стоит вспомнить в связи с Беларусью: телевизионный фильм-балет «Фантазия» по произведению Ивана Тургенева «Вешние воды». Фильм, который она сама очень любила, был поставлен молодым в ту пору хореографом Валентином Елизарьевым. Когда Майя Михайловна впервые увидела его, то выпалила: «Ой, какой вы молоденький!». И этим сняла часть напряжения в их отношениях. На одной из первых репетиций, проходивших в телестудии, которая была вся белая, и потому туда заходили исключительно в бахилах, у Елизарьева развязался шнурок на одной из бахил. И Майя Плисецкая – хотя уже была именитой легендарной балериной – присела и собственноручно завязала балетмейстеру шнурок. (Этот момент даже успел запечатлеть фотограф!). После этого их отношения с Елизарьевым сложились очень теплые и доверительные».
На вопрос о том, как рождалась книга, Николай Ефимович искренне признался: непросто! «Помню, как я сел за стол и с тоской подумал, что не знаю, с чего начать, о чем писать… Это была убийственная задача, ведь о Майе Плисецкой написаны сотни книг, снято многжеством фильмов. Вся ее жизнь превратилась в миф, в котором уже трудно разобрать, где правда, а где вымысел».
На момент поступления ему предложения от издательства «Молодая гвардия» о написании биографии легендарной балерины, Николай Александрович уже был автором ряда интервью с Плисецкой, которые объединил под обложкой книги «Рыжий лебедь: самые откровенные интервью великой балерины» 2015 года издания.
«Многие мне задают вопрос: балетный ли я критик? Мне это, конечно, льстит. Но признаться, я и близко не стоял рядом с балетом в своей жизни. Родился в лесной белорусской деревне, и впервые балет увидел по телевизору, который у нас появился только в 1974-75 году. Потом уже, когда учился в Минске, побывал в Большом театре Беларуси и увидел балет на сцене. Помню, в те годы мне в руки впервые попала книга-фотоальбом про Плисецкую… Наша первая встреча с легендарной балериной случилась, когда я работал уже собкорром «Комсомольской правды» в Нижнем Новгороде, куда Майя Михайловна приехала на гастроли с «Имперским русским балетом» Гедиминаса Таранды. (В то время она уже ушла из Большого театра). И московская редакция «КП» дала мне задание: сделай интервью, но такое, чтобы оно отличалось от всех…
На встречу с Майей Михайловной я тогда опоздал, и она была не в настроении. Когда я подошел с просьбой об интервью, она сказала: «Читайте мою книгу!» (Это была ее любимая фраза, когда не хотела беседовать с журналистом). Плисецкая дико не любила банальные вопросы, вроде «Какие ваши творческие планы?». Ей неинтересно было повторять и повторяться. И так было во всём! Когда она работала руководителем Национального балета Испании (уже после Большого театра, и Имперского балета), то сама ещё танцевала. И после очередного выхода на сцену в «Кармен» сказала: «Вот один из спектаклей, в котором я, наконец, сделала то, что хотела!» Над образами она работала всю жизнь. Когда готовился второй состав «Кармен», испанская балерина, должная танцевать главную партию, никак не могла повторить за Плисецкой. И в сердцах бросила фразу: «Какя я могу выучить роль, если она каждый раз танцует ее по-разному!». В этом была вся Майя Михайловна: сама мысль о том, чтобы танцевать любимое «Лебединое озеро» всю жизнь одинаково, была невозможна для нее. А ведь это был один из самых любимых ее балетов. Она его более 800 раз танцевала: и на сцене Большого театра, и в каких-то райцентрах с их дворцами культуры. Были даже два грузовика «Газ», у которых раскидывали борта и организовывали импровизированную сцену. Однажды в Будапеште Плисецкая танцевала на траве под дождем – и такое было! Она рвалась ломать шаблоны всю жизнь…»
То первое интервью с Майей Плисецкой для «Комсомольской правды» стало началом многолетнего общения журналиста и балерины. «Меня часто спрашивают: как белорусскому хлопчику из лесной деревни удалось найти подход к великой балерине? – признается Николай Ефимович. – Секрет прост: искренность! Майя Михайловна очень ценила искреность в отношениях. С моей стороны, конечно, были восторг, любовь… Передо мной великий человек, словно из космоса – а мы сидим и говорим. Помню, когда я приезжал к ней домой визировать текст, меня поразила ее квартира: все очень комфортное и теплое, домашнее.
Когда их квартиру передавали под будущий музей, главной просьбой ее супруга, Родиона Константиновича Щедрина, было, чтобы все осталось как есть, как было при них… Сейчас, когда заходишь в квартиру-музей Майи Плисецкой, нет ощущения стерильности и холодности музея. Кажется, словно хозяева только что вышли и скоро вернутся сюда».
На встрече в Минске Николай Ефимович признался, что почти пять лет не решался приступить к написанию биографии великой балерины, понимая, что о ней всё или почти всё уже написано. До тех пор, пока в архивах не нашел уникальные, ранее неизвестные документы: переписку Плисецкой с ее подругами, страничку из дневника, где балерина своей рукой описала, как появилась идея ее вечного «Умирающего лебедя».
«Они ведь «на ножах» были с тетей, примой Большого театра Суламифь Мессерер, которая в своих воспоминаниях писала, что это она поставила для 14-летней Майи танец лебедя. Это были сложные отношения, как и ее отношения с другой великой балериной, Галиной Улановой… Вокруг имени Плисецкой много мифов, много неправды. Да, конечно, они с Улановой не дружили и не особо любили друг друга, но когда (как говорила сама Плисецкая) ей нужно было «собрать себя», она пошла именно к Улановой как педагогу-репетитору. Когда Галина Уланова скончалась, Плисецкая посчитала, что официального некролога, под которым стоит ее подпись, мало. И написала в «Известия» статью с названием «Самая эстетичная балерина», в которой с огромным уважением отзывалась об Улановой. И впервые рассказала, как они хулиганили вместе на сцене. (Плисецкая ведь с детства была хулиганкой: одна глава в моей книге так и называется «Я, Майя, хулиганка»). Оказывается, во время одного спектакля она исполнила какое-то балетное «па» по-своему. И Уланова подыграла, вместо упрека «Что ты творишь?». Я видел факсимильную копию этого текста Плисецкой, опубликованного в «Известиях». И на этой газетной статье написано рукой Родиона Щедрина: «Моя золотая, ты правильно все написала». Он знал, что у Майи никогда не было внутри покоя, закостеневшего состояния души. Она всегда куда-то рвалась!».
Вспоминает Инесса Душкевич, балерина, педагог, Народная артистка Беларуси.
«Наша первая встреча с Майей Плисецкой случилась в Большом театре России в Москве. Я занималась в балетном классе, когда ко мне подошла невысокая хрупкая рыжеволосая женщина… Знаете, когда Майя Михайловна танцевала на сцене, она казалась огромной! Она занимала собой всю сцену, ее энергия пробивала весь зрительный зал насквозь! А тут ко мне подходит женщина ниже меня ростом (мой рост 1.66 см) и спрашивает: «Вы откуда?». Узнав, что я Минска, начинает одну за другой рассказывать истории из жизни Большого театра. А я слова сказать не могу – стою в оцепенении. Меня тогда поразило, насколько она свободно вела себя со мной, насколько великий человек может быть прост в общении…
Второй раз мы виделись в 1993 году в Японии на гала-концерте звезд балета, в котором принимали участие Фарух Рузиматов, Людмила Семеняка и Майя Плисецкая. Мы с Венеамином Захаровым танцевали адажио из балетов «Спартак» и «Ромео и Джульетта» в постановке Валентина Елизарьева. Майя Михайловна всегда закрывала очередной концерт своим «Умирающим лебедем». И всякий раз это было что-то невероятное! Я стояла в кулисах и смотрела на ее выступление как на чудо. Человеку было уже 60 лет, а она выходит на сцену и танцует так, что ты глаз не можешь оторвать!»
Текст: Анастасия Костюкович
Фото: предоставлены пресс-службой Большого театра Беларуси
