1Pww7PMv copy

Илья Авербух: «В Беларуси иногда «выскакивают» очень сильные фигуристы»

Самого импозантного российского тренера Илью Авербуха знают не только как прославленного фигуриста, но и в роли продюсера и режиссера ледовых шоу. В интервью он рассказал, какие советы дает сыну Мартину, легко ли научить звезд кататься на коньках и что сложнее всего воплощать в жизнь. 

«Сейчас сложно представить, что фигурное катание не было популярным видом спорта»

– Илья, череда ваших проектов началась с «Ледовой симфонии». Прокомментируйте свой карьерный рост в амплуа продюсера и режиссера-постановщика. Какое, на ваш взгляд, самое яркое детище?

– Сначала для меня было важным создать гастрольные турне. Я этим бредил. Сейчас сложно представить, что фигурное катание не было популярным видом спорта. Началось только возрождение. Никто не мог собрать ледовый дворец. На чемпионате России сидели мамы, папы, бабушки, дедушки. Поэтому одним из этапов было первое московское шоу, на которое вдруг пошли люди.

Большой этап в жизни – приглашение на Первый канал делать телевизионные проекты. За это время я сделал такие проекты, как «Звезды на льду» и «Ледниковый период». Появилась идея двух наставников, которые борются друг с другом. Сейчас это практически в каждом телепроекте, но первыми это сделали мы еще в «Ледниковом периоде», когда разделились на две команды: Саши Жулина и мою. Мы первыми сделали историю мини-спектаклей и номеров. Также я делал танцевальный проект «Болеро», где фигуристы-мальчики танцевали вместе с великими балеринами: примами Большого, Мариинского, Михайловского театров. В «Кубке профессионалов Ледникового периода» выступали одни профессионалы и только менялись парами. Возникали новые дуэты: Татьяна Навка с Костомаровым, потом с Тихоновым, потом с Ванагасом… Все это так крутилось. Мы думали, что никто смотреть не будет, а все смотрели с большим интересом. Сейчас мой танцевальный проект «Танцуй» на Первом канале только набирает обороты. Идут эпизоды кастингов. Проект безо льда, без фигуристов. Это мой первый опыт, где нет никого из моих товарищей.

Мне бы хотелось популяризировать фигурное катание в России. Петь у нас любят и готовы смотреть восемнадцать «поющих» телепроектов на разных каналах, с танцами все сложнее. Нет культуры танцевания, большого количества танцевальных студий, нет знания истории именно современного танца. Мы хотим представить широкую палитру различных танцевальных направлений. Если брать спектакли, то главный – «Огни большого города». Пока для меня это внутренняя вершина. Сейчас работаю над спектаклем «Кармен». Это новая версия. Летом планируем провести более 90 спектаклей. Это определенный вызов. Каждый день собирать как минимум двухтысячный зал – мало кто может себе такое позволить.

Далеко не первый раз я в Минске. В прошлом году мы впервые выступали в «Минск-Арене» с шоу «История любви». Все выступления в Беларуси стоят у нас особняком. Мы ждем этой встречи, потому что у вас очень открытая и доброжелательная публика.

– Вы заметили рост популярности фигурного катания после проекта «Ледниковый период»?

– Конечно. В Москве это было и остается. У нас открылось много катков, причем не спортивных, а именно в парках. Это очень модная история. Большие катки на ВДНХ, в Парке культуры, в Сокольниках. Все меряются, у кого больше каток. Пишут: «У нас самый большой в Европе», «А у нас самый большой в Европе с мостиком», «А у нас самая прямая длинная дорожка…» Я думаю, что это следствие популяризации фигурного катания благодаря телевизионным проектам. Каток на Красной площади появился после первых двух сезонов «Ледникового периода».

– Вы чувствуете свою ответственность за это?

– Хорошо, когда все сочетается, но было бы нечестно говорить, что мы задумали такой проект… Проект задумывался для того, чтобы приковать телезрителей к экранам телевизоров, а уже следствие – это «повезло», «не повезло». Такого интереса мы не ожидали. Этот проект был броском в неизвестность. Зрители могли отреагировать позитивно и смотреть, как другие учатся кататься, а могли сказать: «Что за ужас на льду, что они делают и зачем позорят фигурное катание?..» У нас много стереотипов. Для меня всегда было очень важно, чтобы человек не просто выкатился на лед, но и чтобы номера были настолько сильные по эмоциональному воздействию, что прощались бы все неточности и шероховатости исполнителя, а его артистизм был на первом месте.

– А самоповторов не боитесь?

– Сюжетов-то немного: он ее бросил, она его бросила или вместе стали жить… А программ больше тысячи. Но все равно без взаимоотношений программы не будет. Сложно, но главный индикатор – это телевизионные рейтинги, и они пока говорят, что интерес есть. Значит, мы двигаемся в правильном направлении.

13338201094

«Никогда не был отличником»

– Как возникла идея спектакля «Одноклассники»?

– Спонтанно! Для одного шоу меня попросили сделать отдельный номер на песню «ДДТ» «Вот и все, что останется после меня…». Когда я стал думать, как мы «решим» эту песню, возник образ одноклассников. Что после нас остается: дружба, человеческие отношения, общение? Про это мы сделали номер. И я подумал: почему не сделать целое шоу? Идея возникла где-то полтора года назад. Одна проблема, «Одноклассники» тяжело написать в афише (смеется).

– Вы были хорошим учеником в школе или плохим?

– Я был средним. Никогда не был отличником: с тройки на четверку. Двойки родители не позволяли получать. Но благодаря спорту на многое закрывали глаза. Поэтому я мог себе позволить что-то.

– Делится ли ваш сын тем, что происходит в школе?

– Мартин уже большой мальчик. Ему 11 лет. У них все по-другому, свои разговоры, интересы. Сложно во все это погружаться. Естественно, я даю ему советы. Для меня «Одноклассники» – просто возможность рассказать про самих себя. Мы же не по выбору становимся одноклассниками. Так сложилось. И волей-неволей мы десять лет вместе. Они вроде и родные, а вроде и чужие.

«Идет охота только за медийными персонажами»

– По каким критериям выбираете артистов для своих шоу?

– Здесь все просто. Зрителю максимально интересно наблюдать за известными людьми. Человек, понимающий, что он неспортивный, просто не согласится. Идет охота только за медийными персонажами. Чем человек известнее, тем меньше нужно объяснять, откуда он и кто такой, показывая гигантские профайлы про его маленькие роли, пуская дым, что это большая звезда. Дальше – удача. Сможет человек раскрыться в проекте или нет.

– Что для вас интереснее: ставить ледовые шоу или выступать самому?

– Я уже с другой стороны борта – и мне нравится ставить. Наверное, иногда прокатиться. Я не испытываю большого удовольствия от выступлений. В какой-то момент это было приятно. Но в какой-то момент понимаешь, что аплодисменты не за то, что ты делаешь, а за другие заслуги. Пусть они будут без коньков.

– Что, на ваш взгляд, ведет к успеху?

– К успеху ведет терпение, хотя без удачи никуда не денешься. Везде, не только в спорте, как правило, добивались высших результатов те, кто умел перетерпеть. Очень много талантливых и ярких, которым казалось, что им все должны, и они ломались, обижались на общество, на судей. Все их не понимали. Думали, если скажут, что закончили, все побегут их уговаривать. Но никто ни за кем не бегал. Те, кто терпеливее, встают на их место. Кто умеет перетерпеть, тот и победил.

– Не секрет, что фигурное катание вы стремитесь отнести к разряду высокого искусства. На ваш взгляд, получается?

– Это всегда спорный вопрос. Фигурное катание – это своеобразный вид искусства. Он стоит на стыке различных вещей. Фигурное катание не камерный вид искусства с точки зрения театрального жеста. Можно поставить спектакль в темной комнате, где актеры на полутонах будут вести бесконечные диалоги. В фигурном катании должно быть все. Это на грани цирка. Должны быть элементы, которые удивляют, эпатаж, яркость, но при этом фигурное катание позволяет давать глубину номеров, чувств. Ты в большом пространстве, где должно быть все очень выпукло. Иначе невозможно достучаться до зрителя.

– Легко ли научить звезд кататься на коньках?

– Определенная методика, конечно, есть. Даже скорее не методика, а натаскивание. Это, например, когда вызубрил текст и можешь прекрасно рассказать стихотворение, но шаг вправо или влево – и ничего не знаешь. Есть база упражнений, которая позволяет делать номера. Кому-то все быстро дается, кто-то не может побороть страх, связанный со льдом. Девчонки борются, но не всегда могут… Страшно упасть, ноги дрожат. Кто-то – наоборот. Плюс страх, что все увидят неудачу. Одно дело – вы вышли для себя, подурачились, три раза упали и пошли кофе пить. А здесь понимаешь, что через неделю все будут смотреть по телевизору и потом напишут, что ты какой-то кривой. Поэтому люди собираются, делают, катаются.

– Тогда почему такое строгое судейство?

– Меня, наоборот, ругают, что оно очень мягкое. И я все время прошу, чтобы оно было как можно строже.

«Беларусь – это страна-мечта, но нужны специалисты»

– Вы когда-то организовывали школу фигурного катания в Гомеле…

– В Беларуси иногда «выскакивают» очень сильные фигуристы. Не сложилось по причине финансирования. Школа открывалась под Ирину Лобачеву, и она несколько лет разрывалась и готова была работать. Что касается катков, в Беларуси нет проблем. Это страна-мечта, но нужны специалисты. Нужно создавать для них условия. Это сложная история, которая всегда упирается в финансы. Все психологически привыкли, что футбольному тренеру нужно хорошо платить, хоккейному… А остальные должны идти по остаточному принципу… Такая же проблема существует и в России. У нас есть два центра – Москва и Санкт-Петербург, которые готовят всех. Остальные города хотят развиваться, но не могут, потому что специалисты – штучный товар… Растить долго индивидуального спортсмена нелегко, а фигурное катание – это индивидуальный вид спорта, и должно быть очень много составляющих.

Беседовала Ольга Чеботаренко