vladimir-kozlov-photo-credit-elena-kirillova3-1

Алфавит Владимира Козлова

Российский писатель и режиссер с белорусскими корнями недавно вернулся с Варшавского кинофестиваля, где за свой фильм «Аномия» удостоился специального приза. И так как Минский кинофестиваль «Лістапад» в свою программу фильм Владимира не включил, то нам только и остается, что гадать по буквам и вспоминать Могилев и Минск 90-х. 

Больница. В первый раз я попал в больницу с переломом ноги в декабре 1987-го. В больничной палате я познакомился с людьми, с которыми в своей обычной жизни пятнадцатилетнего подростка никогда бы не пересекся. В одной палате со мной лежали молодой перспективный футболист могилевского «Днепра» (впоследствии его главный тренер), 60-летний потомственный рабочий завода «Строммашина», лучший в городе часовщик и постаревший гопник-психопат.

Видеомагнитофон. «Объект желания» многих в начале 90-х. В тогдашней системе материальных ценностей «видик» занимал место где-то между кожаной курткой и автомобилем. Я свой первый видеомагнитофон Funai привез из «коммерческой поездки» в Польшу. Выбор кассет в типичном минском видеопрокате был тогда достаточно ограниченным, но иногда удавалось найти и что-то интересное – Пазолини или Дэвида Линча.

Дорога. Один из моих любимых символов в книгах и фильмах. Пригородные электрички, плацкартные вагоны, пейзажи за окном кабины дальнобойщика. Дорогу как символ можно понимать по-разному, но это всегда движение, перемещение, изменение. Даже если это «дорога в никуда», как поет Леха Никонов в финальной песне моего фильма «Кожа».

Жестокость. Время от времени я слышу, что мои книги и фильмы слишком жестоки, что в реальности «так не бывает». Но жизнь гораздо более жестока, чем любая попытка о ней рассказать языком кино или книг. Чтобы в этом убедиться, достаточно прочитать сводки криминальных новостей. Мы вообще живем в крайне жестокое время, и это касается не только бывшего СССР, но и других, более благополучных стран.

Иняз. Высшее образование я получил в минском инязе. Тогда, в середине 90-х, там было много свободы и пофигизма. Можно было вообще не ходить на занятия, только сдавать в конце семестра экзамены и зачеты. Преподаватели делились со студентами опытом подработки – перевода для иностранных миссионеров и бизнесменов. Возле деканатов висели объявления типа «требуется девушка приятной наружности со знанием английского, работа непыльная». Иногда в качестве преподавателей – «носителей языка» – появлялись очень странные личности. Через несколько лет ректор сменился, и свобода закончилась. Но я к тому времени с инязом уже попрощался. vladimir-kozlov-photo-credit-elena-kirillova2

Ниша – это, пожалуй, главное слово для понимания «культурного продукта» в современном контексте. Фильм или книга для максимально широкой аудитории имеет все меньше смысла. Каждый писатель, режиссер, музыкант пытается найти свою собственную «нишевую» аудиторию.

Фильмы. В Могилеве 80-х походы в кино были единственным развлечением для тинейджеров. Новые фильмы шли в трех кинотеатрах – «Родине», «Октябре» и «Чырвонай зорке», и я старался смотреть практически все, кроме индийских (исключение – суперхит «Танцор диско»). Редкие иностранные фильмы (даже «соцстрановские») были «окном» в другую жизнь. Про американские нечего и говорить – на них выстраивались огромные очереди. Когда я учился классе в шестом, вышел «Трюкач» – как теперь ясно, вполне заурядный голливудский фильм, непонятно как попавший в советский прокат. В нем, кроме собственно американской жизни, присутствовала еще и «обнаженная натура». Правда, чтобы попасть на него, нужно было обойти возрастное ограничение «кроме детей до 16 лет».

Щелково. Окраинный район Москвы, в котором находится автовокзал. В декабре 2000 года, через несколько месяцев после переезда в Москву, я ехал отсюда ночным автобусом в Минск. Под утро начался жуткий гололед – подобного я не видел ни до, ни после, – и автобус практически не ехал, а скользил по шоссе со скоростью километров пять в час. Он в итоге до Минска доехал, но опоздал на четыре часа. С тех пор перемещаюсь между Москвой и Беларусью в основном на поезде.

Юго-Запад. Первое мое место жительства в Минске. Сентябрь-октябрь 1992-го. Первые месяцы независимой Беларуси, резкий слом предыдущей системы и медленное построение новой. «Крестный отец» в кинотеатрах, «Сникерсы», пиво «Туборг» и спирт «Рояль» в первых коммерческих киосках, недоступные по цене «косухи» и джинсы в валютном отделе ГУМа. Время яркого кайфа и жесткого облома.

Ярмарка. В 2010 году я впервые участвовал в иностранной книжной ярмарке – Quais du polar во французском Лионе. Оказалось, что на подобных мероприятиях авторы сами «продают» свои книги: сидят за столами, на которых книги разложены. Деньги, правда, платят, не автору, а представителю магазина или издательства. Каждый автор должен был просидеть у стола несколько часов в определенные дни – независимо от его статуса и уровня известности. За соседним столом должен был сидеть Акунин, но он так ни разу и не появился. Очевидно, ему было «западло».

Беседовал Андрей Диченко. 

Фото: Елена Кириллова.

Алфавит Дяди Вани

Алфавит Лары Фабиан 

Алфавит Кирилла Шимко

Алфавит Алексея Ягудина

Алфавит Ангелины Уэльской

Алфавит Саши Варламова 

Алфавит Юрия Зиссера

Алфавит Сати Спиваковой

Алфавит Ники Сандрос

Алфавит Светы Бень

Алфавит Анны Бонд

Алфавит Ильи Лагутенко 

Алфавит Владимира Цеслера

Алфавит Мелиты Станюты

Алфавит Дениса Дудинского 

Алфавит Александра Куллинковича

Алфавит Максима Поташева